ФЭНДОМ


Земля Петра Столыпина

В.М. Лавров, доктор исторических наук, директор Департамента науки РДС, советник Предводителя РДС

Русские крестьяне, составлявшие подавляющее большинство народа и большинство солдат, считались традиционной опорой православного самодержавия. Считались до первой русской революции, во время которой многие имения помещиков были ограблены и подожжены крестьянами. Крестьянский, земельный, а точнее и шире - аграрный вопрос предстал такой проблемой, от решения которой в конечном счете зависела судьба страны.

Теоретически у правительства Столыпина были следующие варианты действий: 1) не проводить аграрных преобразований, ограничиваясь подавлением крестьянских беспорядков; 2) начать аграрную реформу, сохраняющую право частной собственности; 3) начать такую реформу, которая частично или полностью передаст помещичью землю крестьянам.

Как раз первый вариант фактически осуществлялся и именно он обернулся соучастием крестьян в революции. Третий вариант (частичное изъятие земли за умеренное вознаграждение - у кадетов, полное изъятие без вознаграждения – у эсеров, национализация всей земли без вознаграждения – у большевиков) воспринимался способным подорвать основы нормального общества. Еще в преддверии революции император Николай II предупредил волостных старшин в Курске: «Помните, что богатеют не захватами чужого добра, а от честного труда, бережливости и жизни по заповедям Божиим». И в начале революции подтвердил сказанное, обращаясь в Царском Селе к крестьянской депутации: «Всякое право собственности неприкосновенно; то, что принадлежит помещику, принадлежит ему, то, что принадлежит крестьянину, принадлежит ему».

Император просил передать это односельчанам. Однако многие односельчане считали, что земля Божья, и если и должна кому принадлежать, то тем, кто на ней трудится, т. е. самим крестьянам, а не помещикам.

Причем научные расчеты показывали: частичная передача земли лет за десять (как раз к 1917 г.) будет сведена на нет происходящим в русских семьях демографическим взрывом, а всей помещичьей земли не хватит, чтобы 100 миллионов крестьян наделить минимально нормальными участками земли. И что очень важно: последнее скрывалось от крестьян автором аграрной программы эсеров Черновым, автором соответствующей программы большевиков Лениным и другими социалистическими лидерами. Скрывалось потому, что обещание избавить крестьян от малоземелья за счет помещиков было своего рода приманкой, крючком, который проглатывало невежественное крестьянство.

Столыпин был призван императором возглавить правительство не для продолжения бездействия или опасного нарушения права частной собственности. Поэтому оставался только второй вариант действий, в который верил и Столыпин. К тому же имелись серьезные проекты предшественников: П.Д. Святополк-Мирского, С.Ю. Витте, В.И. Гурко и Н.Х. Бунге. Аграрная реформа, известная как столыпинская, была и реформой императора Николая II (он обеспечил ее осуществление своими указами, сначала минуя несговорчивую Думу), и плодом труда далеко не заурядных предшественников, и вытекала из самого хода исторических событий.

12 августа 1906 г. по старому стилю государь издал указ о передаче Крестьянскому банку сельскохозяйственных земель, находящихся в собственности Романовых; 27 августа – о продаже казенных земель; 19 сентября – о продаже крестьянам земель на Алтае, находящихся в собственности самого Николая II; 5 октября – об уравнении крестьян со всеми гражданами в правах при государственной и военной службе и учебе; 19 октября – о разрешении Крестьянскому банку давать ссуды крестьянам под залог надельной земли (этим признавалась личная собственность крестьян на землю; по реформе 1861 г. крестьяне получили землю не в личную, а в общинную собственность) и, наконец, 9 ноября – о раскрепощении общины.

Перечисленные указы создавали земельный фонд, необходимый для добровольного и при государственной поддержке переселения миллионов малоземельных крестьян из центральных европейских губерний на огромный малонаселенный Восток, в Сибирь. А по последнему и самому важному указу крестьянам предоставлялось право выхода из общины со своим земельным наделом, который переходил из временного владения в личную частную собственность крестьянина. Ранее требовалось согласие общины, чтобы из нее выйти, а это очень мешало выходу; теперь появилось право свободного выхода.

В отличие от других ведущих держав, в России сохранилась крестьянская община. Она веками помогала совместно, всем «миром» преодолевать различные невзгоды и выживать в условиях северной страны, нередких политических и военных катаклизмов. Однако община консервировала весьма скромный уровень жизни и потребления, что очень ограничивало спрос на рынке и стало тормозом развития промышленности к началу ХХ в. Община не соответствовала русскому промышленному «чуду»: удерживаемому с предшествовавшего царствования второму месту в мире по приросту промышленного производства и постепенному выходу на первое место (после подавления революции).

Еще саратовским губернатором Столыпин докладывал государю: «У русского крестьянина – страсть всех уравнять, всех привести к одному уровню, а так как массу нельзя поднять до уровня самого способного, самого деятельного и умного, то лучшие элементы должны быть принижены к пониманию, к устремлению худшего, инертного большинства». Община с трудом воспринимала агрономические улучшения, предпочитая вести сельское хозяйство по старинке. За века в общине воспиталась такая тяга к уравниловке, которая оказалась восприимчивой к социалистическим идеям почвой.

«Пусть собственность эта будет общая там, где община еще не отжила, пусть она будет подворная там, где община уже нежизненна…» - пояснял П.А. Столыпин 10 мая 1907 г. в Государственной Думе. – «Пробыв около 10 лет у дела земельного устройства, я пришел к глубокому убеждению, что в деле этом нужен упорный труд, нужна продолжительная черная работа. Разрешить этот вопрос нельзя, его надо разрешать. В западных государствах на это потребовались десятилетия. Мы предлагаем вам скромный, но верный путь». И обращаясь в сторону оппозиционеров-радикалов, социалистов: «Противникам государственности хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобождения от исторического прошлого России, освобождения от культурных традиций. Им нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия!»

Указ от 9 ноября 1906 г. был одобрен только III Государственной Думой и стал законом 14 ноября 1910 г. А 29 мая 1911 г. принят закон «О землеустройстве». Он разрешил крестьянам (главам семей, домохозяевам) соединять разрозненные земельные полоски (участки) в одно целое в одном месте – получался отруб, разрешил переносить на такое место сам дом с хозяйством крестьянина - получался хутор (ферма).

Премьер-министр делал ставку не на «убогих и пьяных, а на крепких и на сильных» – на здоровых трудовых людей, которые любят землю и хотят на ней на себя работать. И один из таких тружеников отвечал премьеру: «Мы как новожены. С земелькой-то законным браком повенчались. В деревне-то она была гулящая девка, а теперь она твоя законная жена на веки вечные».

До подавления революции крестьянство выжидало, мало выходило из общины. Но уже в 1908 г. вышло в 10 раз больше, чем год назад. В 1909 г. вышло еще больше. Естественно, что с 1910 г. количество выходов стало снижаться, особенно во время войны. Всего до следующей революции из общины успела выйти почти треть крестьян-домохозяев, возникло не менее 1 миллиона 300 тысяч отрубов и приблизительно двести тысяч хуторов с 22% общинной земли. В связи с войной и нехваткой землемеров остались неудовлетворенными многочисленные ходатайства о выходе.

Отруба успешно создавались на юге и юго-востоке: на Северном Кавказе, в степном Заволжье и Севером Причерноморье; хутора – на северо-западе: в белорусских и литовских губерниях, в Псковской и Смоленской губерниях. Реформа имела успех в Таврической, Екатеринославской и Херсонской, Самарской и Саратовской губерниях. Сказывались климатические, природные условия, различные традиции и влияния. В центрально-черноземных губерниях сохранению общин способствовало крестьянское малоземелье. Многое зависело от успеха переселенческой политики.

Из общины выходили не только зажиточные и средние крестьяне. Выходили и бывшие крестьяне, осевшие в городах, и вдовы, одинокие старики и горькие пьяницы, которым при очередном общинном переделе грозила утрата или урезывание надела. Они выходили, чтобы продать землю (и подчас пропить). И, наконец, не все вышедшие оказались способны брать ответственность на себя.

Наделы несостоявшийся частников покупались и знакомыми односельчанами; в результате появились общинники, которые одновременно имели землю в частной собственности. Иногда землю покупала, законно возвращала себе община. Перераспределилось около половины земли, закрепленной в частную собственность. Возникли сложные формы землевладения, что не предполагалось заранее. С одной стороны, бюрократический аппарат саботировал проведение решительной реформы, с другой, - облегчал себе жизнь тем, что ожидаемого результата достигал путем давления на крестьян. Его оказывало и Главное управление землеустройства и земледелия, и власти на местах. Зафиксирован даже случай, когда несговорчивый сход в селе Волотове Тамбовской губернии был расстрелян полицией в мае 1910 г.

Крестьяне не спешили выходить на отруба и особенно хутора. И не только по своему консерватизму. Выяснялось, что пресловутая чересполосица не только мешала формированию чувства хозяина, но и веками помогала выжить, поскольку полосками наделяли и на высоком месте, и в низине, по справедливости. Если же отруб оказывался на высоком месте, то его хозяин разорялся в засушливый год; если в низине, - разорение наступало в дождливый. Для выживания требовался большой отруб на разных уровнях, но далеко не везде хватало земли.

Реформа создала различные формы крестьянского землевладения, которые конкурировали между собой. Даже в общине менялось и развивалось землепользование, общины приспосабливались к происходящему и подчас хозяйствовали эффективнее. Они или сдавали позиции, или постепенно трансформировались в кооперативные объединения. Столь успешного развития кооперативного движения не знала ни одна страна мира.

Не выдерживали возросшей конкуренции и традиционные хозяйства помещиков. К началу первой мировой войны крестьяне купили более половины помещичьей земли, и свыше половины оставшейся у помещиков посевной земли арендовалось крестьянами. Земля законно переходила в трудовые руки средних и зажиточных крестьян! Расчеты экономистов показывали, что помещичьи земли естественным образом перейдут крестьянам, особенно хуторянам не позднее конца 1920-х годов. Одновременно сохранялись образцовые, работающие на рынок и экспорт помещичьи хозяйства, ставшие сельскохозяйственными капиталистическими производствами.

Посевные площади с начала века до 1914 г. выросли на 14%, в том числе на Северном Кавказе – на 47%, в Сибири – на 71% . За время реформы сбыт минеральных удобрений увеличился в 7 раз, сельскохозяйственных машин – в 5,5 раза. И с 1908 по 1912 гг. производство ячменя возросло на 62%, кукурузы – на 45%, пшеницы - на 37,5%. Даже в неурожайные 1908 и 1912 годы страна производила 11,5 % мирового экспорта пшеницы, а в урожайные 1909-1910 годы - 40% мирового экспорта! Сбор зерновых в 1913 г. был на 30% выше, чем в США, Канаде и Аргентине вместе взятых! К мировой войне наша страна накопила такие хлебные запасы, которых хватило на войну и даже досталось большевикам; последние полностью проели «проклятое прошлое» к 1920 г.

П.А. Столыпин рассчитывал, что на проведение реформы потребуется «двадцать лет покоя». Подобный запас времени имелся разве что в прошлом, в царствование императора Александра III. Столыпин и Николай II не были пророками и исходили из лучшего (точнее: из нормального). Если б знать, что будет, то и Николай II не выпустил бы Ленина из ссылки в Шушенском.

Между тем, страсть к уравниловке оборачивалась завистью и злобой по отношению к самостоятельным, успешным, подлинным труженикам. Нередко общинники поджигали дома хуторян, травили посевы и губили скот. Доходило до самосудов. Однако урожайность в хуторах превосходила общинную на 14%. Выстоявшие хуторяне развивались и богатели, их накопления в банках и сберегательных кассах составили 2 миллиарда золотых рублей в разгар войны – они имели задел на будущее.

Как и крестьянская реформа 1861 г., аграрная реформа Столыпина подвергалась критике и слева, и справа (со стороны крайних националистов-консерваторов). Особую ненависть реформа вызвала у эсеров и большевиков, которые осознавали, что успешное осуществление аграрной реформы в крестьянской стране равнозначно утрате надежд на народную революцию во главе с ними.

Наконец, германскому кайзеру Вильгельму II докладывали об успехах столыпинской реформы, о перспективе превращения России в сильнейшую европейскую державу в обозримом будущем. Реальность такой перспективы заставляла спешить с агрессией против России.

Столыпинская аграрная реформа завершала раскрепощение, начатое крестьянской реформой императора Александра II. В связи с 50-летием последней в конце лета 1911 г. в Киеве открыли памятник царю-Освободителю. Присутствовали его внук Николай II и премьер-министр Столыпин. Торжества завершались 1 сентября: император и премьер слушали оперу в городском театре. Во время антракта к главе правительства подошел молодой человек и выстрелил.

5 сентября П.А. Столыпин скончался. Он похоронен в Киево-Печерской Лавре. Император на похоронах не присутствовал. Его отношения с премьером эволюционировали от очень хороших до сложных. Столыпин превосходил императора в решительности и дальновидности, и этим в известном смысле ограничивал самодержавие. Именно Столыпин имел наибольшие шансы удержать Россию на краю революционной пропасти и усмирить русский бунт. Антигосударственные и антиправославные силы развернули охоту именно на него.

Террористом оказался несостоявшийся юрист Богров, увлекавшийся анархистко-коммунистической и эсеровской литературой. Богров поддерживал связи с революционерами, которых за деньги выдавал тайной полиции. Преступник был казнен.

Новый премьер-министр В.Н. Коковцев продолжил аграрную реформу менее энергично. Но она продолжалась даже без Столыпина, поскольку соответствовала вектору рыночно-буржуазного развития России. И реформа могла быть осуществлена после победы над кайзеровской Германией. Реформа не провалилась, «провалилась» Россия в революционную пропасть, и аграрные преобразования пошли по третьему варианту…

Прошло сто лет. Плодотворный опыт преобразований П.А. Столыпина востребован теми, кому нужна великая Россия, а не великие потрясения; востребован профессионалами, подлинными государственниками и патриотами России.

Российская газета. 13 сентября 2011 г.

1. Старинный архив Остославских.

               2. Список дворянских родов Российской Империи по версии сайта Дворянство.орг (http://dvorianstvo.org/polnyj-spisok-dvoryanskix-rodov-rossijskoj-imperii#comment-30)

               3. Дворянское искусство.

4. К 400-летию воцарения династии Романовых.

5. Семья–Малая Церковь как спасение русской нации

6. Что мы празднуем в День народного единства?

7. Восстановить исторический облик Красной Площади!

8. Красный Антихрист.

9. Как здавали корону?

10. Павел Иванов-Остославский - аристократический поэт.

11. Иванов-Остославский Павел Игоревич.

12. Игорь Михайлович Иванов.

13. Остославские.

14. Фроловы.

15. Ивановы.

16. Российский Императорский Дом. (Династия Романовых).

17. Российское Дворянское Собрание.

18. Дворянское законодательство Российской Империи.

19. Херсонское Губернское Дворянское Собрание.

20. Остославский Иван Васильевич.